Bespredel.org > Журналистские расследования > Кровожадный следователь СК Никандров после отсидки работает простым юристом!

Кровожадный следователь СК Никандров после отсидки работает простым юристом!


Сейчас экс-генерал Денис Никандров работает простым юристом. И вроде бы счастлив.

 

 

Денис Никандров был самым кровожадным следователем СКР.

Он любил измываться над старыми родителями обвиняемых, над их женами и детьми.

Никандров лично издевался над обвиняемыми, оскорблял их.

Рядом, если что, были опера из ФСБ.

Никандров уверял, что у него из конторских со всеми классные отношения.

И с Иван Ивановичем Ткачевым , и с М-щиками (до Алпатова), и с К-шниками (до Ткачева).

И с Сугробовыми тоже он был друг.

Все схвачено.

Хозяин жизни.

Когда за ним пришли, долго не мог поверить.

Был уверен это на пару дней.

А от него все отвернулись.

У него был шок, ведь Никандров чувствовал себя небожителем.

Как он умело развалил дело о хищениях из бюджета НДС на десятки млрд.

Того самого, где главный фигурант начальник ИФНС 28 Москвы Ольга Степанова.

Только ответил по делу, что вел Никандров, не Степанова, а рядовой опер Христофоров.

Он должен был проверить склад, где якобы хранились товары, по сделке с которыми получен НДС.

А не проверил.

И вот в хищении на десятки млрд рублей из бюджета Никандров сделал крайним Христофорова.

Обычногр опера ГУВД Москвы.

А чтобы он признался в хищениях, Никандров стал издеваться над старой матерью Христофорова.

Одновременно транслируя это самому Христофорову и требуя показаний.

Ситуация вскоре вернулась к Никандрову бумерангом.

А вот выдержка заявление на него матери Христофорова:

«Я столкнулась с фактом совершения со стороны Никандрова Д.В. аналогичных незаконных действий.

Мой сын – Христофоров Дмитрий Викторович является обвиняемым по уголовному делу № 201/813310-13, выделенному из уголовного дела по факту незаконного возмещения НДС.

Основное дело расследовал следователь Никандров Д.В., и именно он выделял дело, по которому в настоящее время проходит мой сын.

По делу моего сына Никандров Д.В. входит в состав следственной группы.

Формально дело находится в производстве следователя Бажутова А.В., но создается впечатление, что всем расследованием руководит именно Никандров Д.В., а также некие сотрудники ФСБ, на которых Никандров Д.В. ссылается в своих разговорах (относительно сотрудников ФСБ знаю только со слов Никандрова Д.В. и не исключаю, что он мог обманывать по этому поводу).

19.02.2013 в вечернее время после проведенного у нас в квартире обыска Христофоров Д.В. был задержан по подозрению в совершении преступления.

На следующий день он был допрошен в качестве подозреваемого с участием адвоката, при этом свою вину не признал, пояснив, что какие-либо преступления не совершал и подозрение не имеет под собой никаких оснований.

В этот же день мне по телефону позвонил неизвестный ранее мужчина, который попросил прибыть в здание Следственного комитета РФ, расположенное в районе станции метро Семеновская, по делу моего сына.

Когда я пришла в Следственный комитет РФ, то меня провели к мужчине в форме генерала (впоследствии я узнала, что это следователь Никандров Д.В.).

Никандров Д.В. стал оказывать на меня давление, говорил, что я должна повлиять на моего сына, чтобы тот признал свою вину.

При этом Никандров Д.В. говорил, что, если я соглашусь, то меня тут же проведут к сыну для беседы и я должна буду уговорить его (Христофорова Д.В.) признаться.

В случае же отказа от этих требований, Никандров Д.В. угрожал мне тем, что это будет иметь крайне неблагоприятные последствия для Христофорова Д.В.: на него «повесят» весь незаконно возмещенный НДС, обвинят в мошенничестве, участии в преступном сообществе, посадят в пресс-камеру в СИЗО «Лефортово», я его не увижу много лет и никакие свидания мне не будут выдавать.

Держался Никандров Д.В. весьма уверенно, и у меня создалось впечатление, что подобные «беседы» он практикует регулярно.

Я на все эти требования Никандрова Д.В. ответила категорическим отказом, пояснив, что раз мой сын говорит, что он не виноват, то, как я могу на него повлиять и заставить себя оговорить.

После этого я от Никандрова Д.В. ушла, услышав в ответ, что я и мой сын еще пожалеем о нашем решении.

Хочу обратить Ваше внимание на то, что какие-либо следственные действия с моим участием ни в этот, ни в последующие дни не проводились, то есть вызывать меня в помещение Следственного комитета РФ не было никакой официальной необходимости, что подтверждает мои доводы о том, что вызывали меня для оказания давления на Христофорова Д.В.

Наверняка в Следственном комитете РФ сохранился пропуск, при помощи которого меня проводили на разговор с Никандровым Д.В.

От адвоката моего сына (свидания с сыном, как и обещал Никандров Д.В., несмотря на неоднократные просьбы, мне не предоставляются) мне известно, что Христофоров Д.В. рассказывает, что Никандров Д.В. неоднократно в ходе бесед угрожал сыну, требовал дать признательные показания и оговорить самого себя, а также неких других лиц, которых Христофоров Д.В. даже не знает».

На закрытых слушаниях по делу озвучивались прослушки, где Никандров звучал через слово.

Он один из главных героев.

Причем пытался кинуть всех, включая свое руководство.

Вот беседа на эту тему сотрудников СКР Максименко и Ламонова.

Осмотром и прослушиванием фонограмм, описанием к представленным аудиозаписям, допросом обвиняемого Ламонова А.Н., заключением фонографической экспертизы от 29 августа 2017 года № 128-Ф/17 установлено, что файл RM33050120516110108 представляет собой аудиозапись разговора Максименко М.И. и Ламонова А.Н., происходившего между ними 12 мая 2016 года в квартире по адресу: г. Москва, ул. Мироновская, д. 46, кв. 70, в ходе которого Ламонов А.Н. сообщает Максименко М.И. о том, что полученные в качестве взятки денежные средства находятся у него в сейфе, они обсуждают вопрос их распределения между заинтересованными лицами, а также действия Смычковского Д.Э. (Дима), который также предпринимает попытки решить вопрос в пользу Кочуйкова А.Н.

В частности между ними состоялся диалог следующего содержания (ЛА – Ламонов А.Н., МИ – Максименко М.И.):

ЛАСмотри, по этой х-не, короче, материалы потом, чтоб было понимание. Первоначально, вот, когда вопрос возникал, разговаривали только с нами, ни с кем ни другим. И у нас … разговор шёл о чём? Или по хулиганке, или по самоуправству… А о том, чтобы выпускать на свободу — вообще вопрос не стоял. Была озвучена цифра — триста. Мы сказали: «Ну, б-дь, это мало, на х-й …».

МИ Да …

 

Александр Ламонов

 

ЛА – Они говорят: «Хорошо … но это гарантию. Но, сто, говорит, последних я забираю».

МИМ?

ЛА«Сто последних, я это заберу. Пятьсот там выделил уже(?)». Занимался … чтоб понимания … готов к тебе хоть сейчас приехать, хоть через два часа, чтобы объяснить.

МИ – Угу.

ЛАНет, он просто говорит: «Что за х-ня, говорит, такая, на х-р? Мы с ва/ Мы с вами договаривались, мы выделили эти деньги, никто, кроме нас, вообще, на х-й, не выделял … до этого».

МИ – Угу.

ЛА – Выделена сумма — пятьсот. Вот реальная сумма это. С посредником мы вчера встретились. «Ты знаешь, я говорю, у тебя там х-ня непонятная». Он говорит: «X-й с ним. Я, говорит, готов даже, там, пойти, там, не сто, полтинник, десять процентов всё равно заберу. С какого х-я я рискую, на х-й, занимаюсь, там, это самое, я тоже … это понимаю».

МИ – Угу.

ЛА – Я говорю: «Хорошо. Это всё обсуждаемо».

МИ – Сколько …

ЛА – Ну … цифра — пятьсот. Откуда взялся … и кто/ Дима говорит: «Мы никого не уполномочивали … Мы никому … не …». (говорит шёпотом) Х-й он выплачивает, цифра … Он хочет … приехать …

МИ – Угу.

ЛА – Откуда, на х-й, взялось? …«Я готов приехать сам».

МИ – Саш, если мы сейчас начнём разбираться/

ЛА – Нет, я, просто, чтобы ты понимал тоже ситуацию такую …

МИ – Нет. Ну, решилось, значит, решилось. Так или иначе, оно уже как-то решилось.

 

Михаил Максименко

 

ЛА – Нет. Там всё нормально. Я говорю, а у них претензий-то нет по этой х-не. Но в это/ Нет, получается, кто-то … Он там: «Ну, деньги мы, говорит, даём. Мы же знаем, сколько мы даём, б-дь. Мы чего, идиоты, б-дь?». Просто вопрос: а чего с Димой-то делать, если Дима там уже влез? Тем более, мы с Никандровым и с этим сумму … должно быть чисто четыреста, чисто идёт двести туда, двести — сюда. Ну, просто, как бы, чтоб было понимание у людей, что…

МИ – Ну … а если они заплатили уже? …

ЛА – А кто запросил-то?

МИ – А?

ЛА – (говорит шёпотом) А кто запросил?

МИ – Нет. Заплатили …

ЛА – (говорит шёпотом) Ну, кто заплатил за … они …

МИ – М?

ЛА – (говорит шёпотом) Деньги находятся у нас.

МИ – Угу.

ЛА – Никто никому не платил …

МИНикто никому ничего не платил?

ЛАКонечно, и тебя кто-то в заблуждение вводит. Я … Никандров мне потом озвучил эту цифру. Я говорю … а если чисто: двести — вам, двести — нам. Всё по-честному. А как, это, там … это вам/

МИ – А могло так, что Никандров, там, сам решил? По другим каналам вышли?

ЛА – Они заплатить не могут никому, б-дь. Те люди, которые/ ни жена, ни … кто не … Никандров ему сказал, подъезжал этот, руководитель ЦАО, спрашивал там: «Всё нормально? Вы меня поддержите?». Он говорит: «Нормально всё. Всё законно, всё …». «Поэтому насчёт финансов … не разговаривали».

МИ – М?

ЛА – «Насчёт финансов мы, говорит, с ним не разговаривали».

МИ – С ним и так решили вопрос.

ЛА – … я, просто, чтоб было понимание в … все в шоке, на х-р, это самое.

МИ – Нет, а возьмут, тебе чего делать?

ЛА – Нет, просто … двести тысяч, никто…

МИ – М?

ЛА – Может, может кто-то дал со своего кармана … ни жена, ни … никто не спросили … (говорит шёпотом) вот пятьсот выделили.

МИС другой ...

ЛА – Да и х-й с ним тогда. Только мы больше не будем ...

МИ – Нет, здесь больше нам не надо … того, что больше или меньше.

ЛА – Да. Нет, я вот, о том и говорю. Нет (говорит шёпотом)…

МИ – М?
ЛА – (говорит шёпотом) Они говорят: «…всё у вас». Я говорю: «А у меня в сейфе …».

МИ – М?

ЛА – (говорит шёпотом) Всё у меня в сейфе лежит.

МИ – Пускай. Ну, тогда, конечно, сейчас будет ещё кто-то другой …

ЛА … (говорит шёпотом) Кто? Здесь никто не мог приносить ни х-я … Ну, приносили да и х-й с ними. Им-то чего? А этот уже жене названивает. Шак- Шакро названивает жене. Он говорит: «Я там всё решил». (говорит шёпотом) А Шакро … решать … «Пошёл он на х-й». Мы там с шефом деньги … Шакро … по деньгам. Кто его просил? Его никто не просил. Там же … он говорит: « … нет я, говорит, готов приехать» … Он говорит: «Никто … а этот, пошёл он на х-й». Просто он сказал. Шакро с Итальянцем, они равнозначные. Он вообще не … а деньги … ничего уже … Для них это вообще копейки, в принципе. Просто мы тоже к этому/

МИ – Нет. Просто дело в том, чтобы к нам претензий не было. Чисто всё …

ЛА – Нет, у нас/ К нам нет претензий вообще. У нас …

МИ… будет.

ЛА – (говорит шёпотом) У нас уже всё готово, можно забирать. Они говорят: «Всё, пожалуйста». … десять процентов … потому что … потому что спросят всё равно с меня. Я говорю: «Ну, ладно, я и сам разберусь». С Денисом тоже … меня тоже не было, какая разница. Да х-й с ним, всё лежит у меня, там, в сейфе, б-дь. Никандров в курсе, в курсе всего … Денис Александр Александровичу ничего он не сказал.

МИ – М?

ЛА – Александру Александровичу ничего не говорил … у Никандрова … хочешь, сам и поговори …

МИДа не …

ЛА Если что двести, двести в Москву отдаём … Пусть с ЦАО разбираются, сами разбираются. Это уже они сами, это их дела.

МИ – Мне Дима … мне Дима сказал, что Дима сам лично в ЦАО двести отвёз. Откуда, откуда этот поток — я не знаю.

ЛА – (говорит шёпотом) А … никто не давал нам. Её никто не упоминал. Они говорят: «Мы Диму/ Ни жена, ни мы не уполномочивали, говорит, мы, говорит, с вами решаем это. Первый раз решили, когда вы …»

МИНу нам-то это не х-во?

ЛАНет, нам нормально всё …

МИИм всё равно … он переговорил.

ЛАНет, пусть Дима разбирается: кто, с кем он там разговаривал, что он … с Никандровым определялись …

МИ – Ну и всё.

ЛА – Всё нормально. Этих всех хорошо знаю, поэтому … там, с посредником.

МИ – Кому?

ЛА – Посреднику десять процентов … Может, тебе тогда … добьём.

МИ – Да.

ЛА – Не, не, не, не, всё нормально.

МИ – Странно …

ЛА – Вот отдел, вот мой, я тебе рассказывал … Никандров … «Дима мутит воду, ходит». За Диму рассказали, что он ходит, мутит воду, б-дь, требует … а мы не знаем, сколько миллионов.

МИ – … им дали?

ЛА – Диме не давали, а кто? С ним никто не договаривался ни о чём. Деньги нам дали. Деньги никто не/ мы не единственные … мне … Мне эти дали понять … ч-человек, на х-р.

МИ… точно не давал?

ЛА… а он тебя знает, между прочим.

МИ – Серьёзно?

ЛА… говорит: «Я к Михаилу Ивановичу готов был приехать хоть завтра, на х-й. Дайте мне, говорит, два часа, на х-й, я приеду, прилечу, б-дь».

МИ – Да? Поэтому, Саш, ты же понимаешь, что …

ЛАНет, я сказал. Я говорю: «Не надо». Я, я сказал: «Не надо».

МИНадо соскакивать, такие вопросы задавать будут, потому что шуму будет больше.

ЛАНу я, чтоб было понимание. Так что вот с этим пора …

МИ – М?

ЛАТакой же … потом он скажет: «С кем он там, от кого он, там?» Пошёл он в п-ду.

МИ – Слушай, а Дима-то нам ничего такого и не сделал. Мне Дима говорит: «Если я …» Я говорю: «Да мне-то по х-ю, хочешь, возьми».

ЛАНе, а с кого он потом хочет взять? Он же потом хотел все вернуть. Между прочим …

МИЯ понял так, что он их уже получил … только от кого, я не … не спрашивал.

ЛА Дима там вообще/

МИ… ситуации.

ЛА – А-а.

МИ – Нет, он не то, что там влезает.

ЛАМожет, Шакро ему дал, б-дь … (говорит шёпотом) А Шакро не … не просил решать. Итальянец в этом случае решает. …

МИСлушай, пускай они там сами … он, знаешь, что, я тебе расскажу про … Он Шакро знает. Ты в курсе, что деятели конторские к Шакро …

ЛА – Чего к Шакро?

МИ – Дима знает Шакро …

ЛА – А, ну, я думаю, знает, скорее всего. Вот, вот я и думаю(?), что может быть эта …

МИ – Может быть.

ЛА – … Шакро … никто, ни жена … Шакро позвонит жене …

МИ – Ну, допустим, если здесь нет наших …

ЛА – Пусть разбирается с итальянцем … они на одном уровне стоят, поэтому они пускай разбираются.

МИ – К Шакро при- к Шакро приезжали …

ЛА – Да. Приезжали, но только они ко всем приезжали, как бы.

МИ – Ну и чем закончилось?

ЛАНу и чем? Сказал: «Этот выйдет, пусть разбирается».

МИ – М?

ЛА«Этот выйдет, пусть разбирается сам, итальянец». Так что то, что они приезжали — там в курсе, у нас доводят информацию полностью.

МИ – А?

ЛАНу, там же информацию доводят. Я в курсе, что приезжали.

МИНу он мне так сказал, Шакро сказал, что: «Я буду думать». Но такие…

ЛАНу да, он.

МИНо такие вещи, на самом деле, не прощаются.

ЛАНу, он сказал, да. Он сказал: «Я подумаю …». Ну, в общем, поэтому/ Так, ладно, с этим пока всё.

По мнению следствия, указанный разговор неопровержимо свидетельствует о получении Максименко М.И. и Ламоновым М.И. взятки за решение вопроса о минимизации уголовной ответственности Кочуйкова А.Н., заинтересованности в этом Никандрова Д.В. и Крамаренко А.И., а также о наличии еще одного, неизвестного Ламонову А.Н., канала поступления денежных средств за решения указанного вопроса.

МК 09.01.2020 «Экс-генерал Денис Никандров нарушил молчание: «Я стал пятым колесом»»:

 

фото: Ева Меркачева
Экс-генерал Денис Никандров. На фото — с автором интервью.

 

«…Суть да дело

— На ваших показаниях, по данным следствия, строится обвинение в отношении Дрыманова. Потому (простите, что задаю вопрос в лоб) вас многие считают предателем?

— Ну, так считать могут лишь те, кто знаком с ситуацией исключительно из СМИ.

Те, кто понимает и знает ситуацию изнутри, полностью на моей стороне.

После случившегося на Рочдельской улице было возбуждено уголовное дело, первоначально я к его расследованию никакого отношения не имел.

После передачи его в отдел, который я курировал, не выделял его из огромного числа расследуемых преступлений, которые находились в производстве ГСУ СК по Москве.

Следователи спокойно и планомерно расследовали дело.

О том, что к нему проявляли интерес представители криминального мира, я узнал только в мае 2016 года.

А как оказалось, за моей спиной Дрыманов, Крамаренко вели активные переговоры.

Я ни Кочуйкова, ни Калашова вообще не видел в глаза.

Смычковского («решальщик», который скрывается в Великобритании. — Прим. авт.) знал шапочно.

При этом тот же Смычковский вообще не вылезал из кабинета Дрыманова.

И тут вдруг ФСБ арестовывает именно меня.

Только потому, что я по указанию Дрыманова провел то злополучное совещание от 4 мая 2016 года, на котором с подачи Крамаренко было принято решение о переквалификации действий Кочуйкова во время перестрелки на Рочдельской с хулиганства на самоуправство.

А вообще получилось интересно: когда отпускали из-под стражи Кочуйкова, в Москве из руководства остался я один.

Крамаренко уехал за границу, Максименко — в Питер, Дрыманов — на дачу…

— Помню, как увидела вас в первый раз в камере. Вы были очень растеряны.

— Да.

Потому я сидел в «Лефортово», не давал никаких показаний в надежде, что следствие поймет, что основные вопросы должны быть не ко мне.

Я долгое время надеялся на порядочность коллег, в частности, Дрыманова и Крамаренко.

А вот спустя год выяснилось, что эти лица дают показания… на меня.

Дрыманов говорит, что не поручал проводить совещание и переквалифицировать действия Кочуйкова, и ему об этом ничего не известно.

Хотя, повторюсь, это было именно его указание.

А Крамаренко утверждал, что получил указание о переквалификации лично от меня и что я поставил ему слишком сжатые сроки исполнения поручения о завершении дела, что привело к освобождению Кочуйкова и Романова (один из участников перестрелки. — Прим. авт.) из-под стражи.

На самом деле это было не мое указание, а инициатива Крамаренко, которую он и его сотрудники мотивировали на совещании.

Я лишь согласился с их мотивированным предложением, поддержанным сотрудниками процессуального контроля.

И хотя остальные участники совещания подтверждали мою версию, почему-то тогда следствие устроила версия Крамаренко и Дрыманова.

Сотрудники ФСБ продолжали активно искать мои связи с криминалитетом.

И в итоге спустя год установили, что у меня даже никаких контактов с представителями криминального мира не было.

Только из-за показаний Крамаренко и Дрыманова я и сидел в СИЗО почти два года.

Кроме того, мои коллеги уже после моего задержания признали решение о переквалификации действий Кочуйкова и Романова с хулиганства на самоуправство незаконным, хотя все изначально в грудь били себя, считая его правильным.

Дрыманов даже дисциплинарно наказал участников совещания, считавших переквалификацию законной.

— А как же очная ставка с Дрымановым? Там он, насколько я знаю, подтвердил ваши слова про совещание.

— На очной ставке он подтвердил все мои показания (что это именно он давал мне указание), так как труднее солгать, глядя глаза в глаза, зная, что человек сидит за решеткой по сути за тебя.

Но тогда же выяснилось (судя по вопросам следователя), что ранее Дрыманов давал другие показания — против меня.

После очной ставки он проявил личную инициативу и сам на следующий день пришел на допрос, чтобы опровергнуть показания, данные на очной ставке со мной, и вернуться к ранее высказанным.

Мне показали их.

Тогда я и понял, что Дрыманов и Крамаренко все пытаются переложить на меня, чтобы не попасть в тюрьму.

— И после этого вы пошли на сделку со следствием?

— Когда я все это увидел, стал рассказывать, как было на самом деле.

Многие говорят, что я кого-то сдал, но, считаю, это как раз они меня сдали.

Своими показаниями в отношении меня купили себе почти два года свободы.

А я все это время находился под стражей.

Почему-то об этом все молчат.

При этом, топя меня, Дрыманов неоднократно передавал мне, что они вытащат меня и т.д.

И я не являюсь первым человеком, который заключил сделку со следствием по этому делу.

Я — пятый.

До меня были Ламонов, Суржиков, Богородецкий, Шейхаметов.

— Да, помню, как мы в «МК» публиковали открытое письмо президенту, написанное бывшим заместителем Максименко — Александром Ламоновым. Из него следовало, что само преступление было кем-то «смоделировано», и вины сотрудников СК нет. Но потом Ламонов неожиданно во всем признался…

— Да.

— Насколько я знаю, вы сами искренне считали, что переквалификация дела была законной. К слову, многие независимые эксперты тоже так считали.

— Не важно, что я теперь считаю, даже как юрист.

Есть приговор суда.

Еще раз опишу произошедшее.

Дрыманов, который дал мне поручение о переквалификации, потом его отменил и признал незаконным.

А когда уже было возбуждено уголовное дело, дал показания, что и самого поручения изначально мне не давал.

— И все-таки только ваши показания легли в основу обвинения?

— Мои показания — это максимум 5% обвинения.

Я ведь не участвовал в переговорах с посредниками, не присутствовал при получении от них денег.

Есть прослушки, биллинги, показания ряда свидетелей.

Вот смотрите: есть момент с банковской карточкой (согласно материалам дела, Никандров подарил специальную карту без ФИО, но с круглой суммой денег на ней, Дрыманову за повышение по службе и дальнейшее покровительство. — Прим. авт.).

Ее нашли у Дрыманова в кабинете при обыске.

Я неоднократно, не желая его подставлять, не признавался, что знаю про нее.

А на очной ставке Дрыманов говорит: «Карточку передал мне Никандров».

Тогда и я перестал это отрицать.

А относительно квалификации (взятка ли это или нет) следствие делает свои выводы.

Кстати, Дрыманов сам же и выдал следствию логин и пароль к счету.

— Правда, что из СК вас так и не уволили?

— Во время заключения под стражу подошел период выхода на пенсию.

Так что я ушел, став пенсионером.

— Как отбывали наказание?

— Самым тяжелым было этапирование — оно заняло три недели.

Побывал в Кирове, Екатеринбурге.

Три «столыпинских» поезда перенес.

В колонии легче, чем в «Лефортово», однозначно.

Я не был трудоустроен, потому что там рабочих мест было мало.

Но привлекался к благоустройству.

В самодеятельности я, если честно, не участвовал, но всегда ходил смотреть на выступления других.

— Чем вы сейчас занимаетесь?

— Работаю в адвокатской коллегии юристом.

Специализируюсь на экономических преступлениях.

Жизнь с чистого листа.

Я бы мог еще служить, мог быть полезным СК, но судьба сложилась иначе.

С другой стороны, главное — быть полезным людям.

А я надеюсь, что буду…».