Bespredel.org > Общество > Арестованной Анастасии Шевченко не дали вовремя приехать к дочери в больницу, теперь ее отпускают на похороны

Арестованной Анастасии Шевченко не дали вовремя приехать к дочери в больницу, теперь ее отпускают на похороны

«Особоопасную» Анастасию Шевченко на заседании суда поместили в стеклянную клетку и приставили к ней четверых полицейских

Девочка с первой степенью инвалидности попала в реанимацию днем 30 января с обструктивным бронхитом.

Состояние было крайне тяжелым.

В реанимации у ребенка случилась остановка сердца и дыхания.

Но несмотря на это, ростовский СК отпускать маму к ребенку до позднего вечера не разрешал.

Вместо этого «злостную уголовницу» Шевченко практически весь день держали в СК на допросе.

В реанимацию к дочке Анастасия попала только утром 31 января.

Вскоре, в 11 утра, девочка скончалась.

О том, что ребенок — инвалид и нуждается не только во врачах, но и в материнской заботе, были в курсе два суда.

Первый — Ленинский районный суд Ростова-на-Дону — который отправил 23 января Шевченко под домашний арест на два месяца, и второй — областной, который это решение «засилил».

Под подписку отпускать побоялись — ведь у Шевченко есть открытые шенгенские визы в загранпаспорте (ничего, что паспорт изъяли).

Сама Анастасия объясняла, что у нее трое несовершеннолетних детей: двух из них нужно водить школу, а к еще одному — 17-летней дочке, инвалиду, нужно было ездить в интернат для детей с особенностями развития и привозить ежедневно лекарства.

Но нет.

Даже меру пресечения 39-летней матери троих детей избирали, заключив ее в клетку.

«… Ленинский суд Ростова 23 января отправил под домашний арест до 18 марта члена федерального совета «Открытой России» Анастасию Шевченко, подозреваемую в осуществлении деятельности организации, признанной нежелательной в России…

… Силовики нагрянули с обысками к Анастасии Шевченко 21 января, кроме её квартиры следственные действия проходили у почти 10 активистов «Открытой России» в Ростове, Ульяновске и Казани.

Шевченко оказалась первой в России фигуранткой дела об участии в нежелательной организации и провела последние два дня в ИВС.

В «Открытой России» дело считают надуманным…

На входе в Ленинский суд к началу заседания по избранию меры пресечения было не протолкнуться.

Поддержать Анастасию пришли коллеги по движению, друзья, журналисты.

В итоге маленький зал не вместил всех и некоторым желающим поддержать Шевченко пришлось покинуть суд.

В зал подозреваемую вёл внушительный конвой, а маленький «аквариум», где находилась Шевченко, окружили 3-4 человека.

Таких мер безопасности не принимали даже во время суда над бандой амазонок, которых обвиняли в жестоких убийствах.

Журналистка Полина Ефимова принесла в зал суда цветы. Подарить их конвой не разрешил, а саму Ефимову из-за нарушений удалили из зала.

Вячеслав Шумский. Фото donnews.ru

После неё судья Александр Осипов удалил из зала и активиста Вячеслава Шумского.

Перед этим последний выдал зажигательный спич, с упрёками в адрес судьи, охраны и представителей обвинения.

— Мне по-мужски стыдно за вас, столько человек на одну невинную женщину, абсурд вообще, мужчинами надо оставаться — хоть судья, хоть прокурор, хоть полицейский, — сказал Шумский…

… После этого выступила сама Шевченко.

Она сообщила, что у неё трое несовершеннолетних детей, опекуном которых является только она.

Старшая из них — 17-летняя дочка — инвалид первой степени, которая больше десяти лет находится в Зверевском доме-интернате для умственно отсталых детей.

— Я не хотела афишировать историю с тяжело больным ребёнком, но я её единственный опекун и только я бываю у неё по выходным. Она до пяти лет жила у меня, но потом органы опеки настояли на том, чтобы дочь находилась в этом учреждении, потому что она не может принимать пищу и говорить. В этом году ей будет 18, и её должны перевести в другое учреждение, без моего разрешения этот процесс нельзя начать. Мне нужно видеться с ней, — пояснила она.

Шевченко привезли в наручниках. Фото donnews.ru

Кроме того, у Анастасии сын-первоклассник, которого пока необходимо водить в школу, последние дни находится у 69-летней бабушки. У отца трёх детей Шевченко другая семья, и водить в школу её детей он не может.

В итоге адвокат попросил отпустить Шевченко под залог, подписку о невыезде или установить запрет определённых действий.

После неожиданного признания Анастасии несколько присутствующих заплакали, однако следователь и прокурор выражения лиц не изменили и настаивали на домашнем аресте.

«Совесть не гложет. Абсолютно»

Через полчаса судья Осипов отправил Шевченко под домашний арест, обосновав это решение тяжестью преступления.

— У следствия имеются доказательства причастности Шевченко к инкриминируемому преступлению, этот вывод основан на представленных материалах мировых судов Октябрьского района Ростова, Таганрога и объяснениями Сергея Рулёва. При этом суд не даёт оценку этим доказательствам, — добавил Осипов.

При этом сам Рулёв, который ведёт видеоблог на Youtube.com, также присутствовал на заседании.

Слова судьи вызвали у группы поддержки Анастасии претензии к нему.

— Я же говорил, что будет домашний арест, — радостно заявил уже сам Рулёв после заседания.

На вопрос журналистов, помогал ли он «посадить Шевченко», Рулёв заявил, что не считает себя виновным.

 

Ближайшие два месяца Шевченко проведёт в квартире, которую ей согласилась предоставить бывший руководитель Ростовского регионального агентства поддержки предпринимателей (РРАПП) Наталья Крайнова.

Анастасии запрещено выходить из дома, использовать телефон и выходить в интернет».

 

В суд ее привезли из ИВС, где продержали сутки.

Это же не сенатор Арашуков, подозреваемый в убийствах и создании ОПС, на избрании меры пресечения сидящий за столом с адвокатами, без наручников.

Это активистка «Открытой России», элемент для общества более опасный.

Никто не знает, смогла бы Анастасия Шевченко, не находись она под домашним арестом, спасти девочку.

Но каждый из нас, кто сочувствует этой трагической истории, понимает: на свободе она могла бы проститься и увидеть своего ребенка до его ухода.

Привезти необходимые лекарства.

Несколько раз обнять, поцеловать, погладить, укрыть теплым одеялом, посидеть рядом, подержать руку.

И никто не знает, случился бы у 17-летней девочки острый приступ, если бы она не была в курсе ареста мамы.

Анастасия Шевченко

Вообще, в истории Анастасии Шевченко много показательного.

Красивая молодая женщина с высшим образованием в какой-то момент, очевидно, поняла, что можно же пытаться изменить жизнь в стране.

Ради собственных детей опять же.

Работа в «Открытой России», в ростовском отделении предвыборного штаба Собчак, участие в акциях протеста, лекциях и семинарах — вот, собственно, чем она занималась в свободное от работы и забот о детях время.

И за это ее сейчас преследуют в уголовном порядке.

И за это же ей грозит до 6 лет тюрьмы.

Цитирую постановление о привлечении в качестве обвиняемой: на одном из совещаний в Ульяновске «озвучила основные направления деятельности» «Открытой России», «инструктировала участников о необходимости внедрения в различные протестные группы граждан под предлогом предоставления бесплатной юридической помощи, говорила о необходимости изготовления агитационных плакатов и рассуждала о важности ведения тематических аккаунтов в сети Интернет и участия в выборах различного уровня».

Ну, и еще эта опасная женщина «демонстрировала» на одном из митингов символику «Открытой России» с целью «дискредитации органов исполнительной власти».

«Преступный умысел» (следствие так и пишет) на все эти безобразия у матери троих детей возник, по логике СК, после того, как она заработала два административных штрафа по ст. 20.33 КоАП (за координирование дебатов движения в Таганроге в октябре 2017 года и за «собрание-лекцию» в апреле 2018 года перед выборами в ростовское заксобрание).

Все эти криминальные эпизоды Шевченко официально предъявляли 30 января, в тот момент, когда ее дочь уже находилась в реанимации.

Кстати, уголовное дело против нее расследуется под руководством целого генерал-лейтенанта группой из четырех следователей.

Анастасия Шевченко

Сидя на допросе у следователя Александра Александровича Толмачева, активистка «Открытой России» в присутствии двух адвокатов вину не признала, от дачи показаний отказалась, говорила, что обвинение ей непонятно и просила разъяснить ей понятие иностранной неправительственной организации, деятельность которой признана нежелательной и сотрудничество с которой ей теперь предъявляют (ст. 284.1 УК).

Следователь Толмачев разъяснять ничего не стал.

Разговаривать по телефону с «Новой» тоже отказался.

ЖЖ Павел Шипилин «Правда об умершей дочери Анастасии Шевченко»:

«…Как бы то ни было, против женщины возбуждено уголовное дело по ст. 284.1 УК.

В которой сказано предельно ясно: если в течение года лицо дважды привлекалось к административной ответственности, то против него может быть возбуждено уголовное дело.

Это как раз случай Анастасии Шевченко.

Вернемся, однако, к печальному событию, вокруг которого крутится хайп, — смерти ее дочери.

30 января девушку привезли в больницу поселка Зверево с обструктивным бронхитом из интерната, в котором она содержалась.

В тяжелом состоянии.

По версии либеральных изданий, мать не пустили к умирающей дочери.

«Никто не знает, смогла бы Анастасия Шевченко, не находись она под домашним арестом, спасти девочку. Но каждый из нас, кто сочувствует этой трагической истории, понимает: на свободе она могла бы проститься и увидеть своего ребенка до его ухода. Привезти необходимые лекарства. Несколько раз обнять, поцеловать, погладить, укрыть теплым одеялом, посидеть рядом, подержать руку. И никто не знает, случился бы у 17-летней девочки острый приступ, если бы она не была в курсе ареста мамы», — пишет «Новая газета».

Пишет, надо сказать, до конца не разобравшись.

Ибо вечером того же дня находящейся под следствием активистке было разрешено выехать в Зверево.

Ее действительно не пустили к дочери сразу, но лишь потому, что именно в этот момент проводились реанимационные мероприятия.

Более того, по свидетельству обозревателя МБХ-медиа Зои Световой, врачи «разрешили Анастасии Шевченко остаться ночевать в больнице и выделили ей койку».

Женщина переночевала, повидалась с дочерью и уехала.

После чего девушка умерла.

А инцидент дошел до уполномоченного по правам ребенка Анны Кузнецовой — сначала в трактовке «Новой газеты», Радио Свобода и других разносчиков хайпа.

Но потом картина стала проясняться.

— Обращения к нам по этому вопросу не было. Но насколько нам известно, ребенок последнее время находился на попечении государства. Мама навещала ребенка примерно два раза в год, — рассказала омбудсмен.

Я не люблю копаться в чужой жизни.

Но именно либеральные СМИ подняли волну комментариев, в которых личная жизнь, а не общественная деятельность Анастасии Шевченко стала главной и самой обсуждаемой темой.

И однозначно увязывается с вмешательством в нее жестокого государства.

Это либеральные СМИ и их антипутинский фан-клуб открыли настежь ворота личной жизни активистки «Открытой России».

Поэтому получайте ответ.

Рассказ о том, как многодетная мать каждый день моталась за сто километров, чтобы «привозить ежедневно лекарства», — вранье.

Она бывала в интернате, которому сама перепоручила заботу о собственной дочери, два раза в год.

Пытаться вышибить слезу, излагая душещипательные истории, замешанные на вранье, — подло.

На общественную деятельность у Анастасии Шевченко времени хватало, на собственную дочь — нет.

Это ее выбор, никто не вправе судить за него женщину.

И я, между прочим, не сужу, а лишь реагирую на это: «Несколько раз обнять, поцеловать, погладить, укрыть теплым одеялом, посидеть рядом, подержать руку». И на это: «О том, что ребенок — инвалид и нуждается не только во врачах, но и в материнской заботе, были в курсе два суда».

Еще раз: мама навещала свою дочь и заботилась о ней два раза в год.

«Новая газета» права: никто не знает, случился бы у 17-летней девочки острый приступ, если бы она не была в курсе ареста мамы.

Использую тот же прием: никто не знает, случился бы у 17-летней девочки острый приступ, если бы мама почаще навещала ее в интернате, а не отдавала все свое свободное время «Открытой России»».

А мне хотелось у следователя лишь уточнить.

Откуда они взяли, что сетевое, незарегистрированное движение «Открытая Россия» имеет прямое отношение к организации Otkrytaya Rossia, зарегистрированной в Британии и признанной нежелательной в РФ.

Ведь Минюст заявлял, что в России нет филиалов британских организаций.

И Генпрокуратура заявляла, что решение по британским структурам Ходорковского не отразится на работе созвучного российского движения.

Однако это осталось лишь словами.

Сначала заблокировали сайт «Открытки», затем портал «МБХ Медиа», а потом спустили разрешение уголовно преследовать активистов «Открытой России».

У кого-то могут быть счеты с Ходорковским и его структурами, может, даже из-за его расследований убийства российских журналистов в ЦАР.

Но при чем тут Анастасия Шевченко и ее дочь?

Следователь Толмачев, ростовский суд и СК, смерть ребенка теперь часть вашей биографии.

P.S.

Международные правозащитные организации Amnesty International и Human Rights Watch уже признали Анастасию Шевченко узницей совести и потребовали у власти немедленно ее освободить.

В Кремле заявили, что ничего не знают о деле Шевченко.

Телеграм-канал Трудолюбов:

«Прекрасный текст Маши Железновой про смертельные законы: Никакая репрессивная политически мотивированная статья российского УК или КоАПа не может считаться безобидной, даже если эта статья абсурдная и «спящая»…

В четверг стало известно о смерти в реанимации 17-летней Алины, дочери активистки российской «Открытой России» Анастасии Шевченко – обвиняемой по первому в истории уголовному делу по ст. 284.1 УК об «участии в деятельности иностранной организации <…> нежелательной на территории России».

Мать едва успела проститься с дочерью, инвалидом первой группы: следователь отпустил Шевченко из-под домашнего ареста на 48 часов всего за несколько часов до смерти ребенка.

А суд отказался изменить Шевченко меру пресечения – несмотря на сообщение защиты о критическом ухудшении состояния Алины.

В этой истории было много аварийных тормозов, но ни один не сработал.

Именно их системная атрофия делает любую репрессивную новацию потенциально очень опасной.

Отдельные действия собираются в цепочки зла: суд мог бы отпустить Шевченко к ребенку раньше, ведь врачи говорили об угрозе жизни, – но нет.

А до того мог бы не сажать ее под домашний арест: сбежать с инвалидом на руках сложно – но нет.

Следователь мог бы не возбуждать дело, действия Шевченко не были хоть сколько-нибудь общественно опасными – но нет.

Парламент мог бы найти родине врага пострашнее лектора – но нет.

Президент мог бы не впадать в раж борьбы с воображаемыми иностранными злодеями – но нет.

А Шевченко теперь предстоит добиваться разрешения быть на похоронах дочери».