Bespredel.org > Журналистские расследования > Иван Голунов — жесткая «подстава»!

Иван Голунов — жесткая «подстава»!

Корреспондент отдела расследований «Медузы» Иван Голунов
Корреспондент отдела расследований «Медузы» Иван Голунов

Корреспондент «Медузы» Иван Голунов был задержан 6 июня 2019 года в центре Москвы.

Его обвиняют в попытке распространения наркотиков.

Редакция «Медузы», представители российского и международного журналистского сообщества считают, что Голунова преследуют в связи с его профессиональной деятельностью.

Статьи Ивана, опубликованные на «Медузе», обладают высокой общественной значимостью; герои его текстов могут быть причастны к преследованию.

Поэтому мы открываем доступ к расследованиям Голунова по лицензии Creative Commons CC BY: это значит, что вы можете перепечатывать их в своем издании, на своем сайте, в своем блоге на любой из платформ — не спрашивая нашего разрешения.

Только укажите, что их автор — корреспондент отдела расследований «Медузы» Иван Голунов.

До «Медузы» Иван Голунов был корреспондентом Slon.ru (сейчас — Republic), Forbes, «Ведомостей», РБК и телеканала «Дождь».

Специализация Ивана — расследования о коррупции.

В «Медузе» Голунов работает с 2016 года, он автор более 100 расследований, статей и заметок.

С сегодняшнего дня все они доступны для распространения.

Главные расследования Ивана Голунова на «Медузе»

«Медуза» рассказывает, что такое «Христианское государство» — и как развивалась история внецерковных православных фундаменталистов-радикалов в России.

За этот текст авторский коллектив с участием Ивана Голунова получил премию «Редколлегия».

Любимая тема расследований Ивана — расходы московской мэрии на благоустройство.

В ноябре 2016 года на Тверской улице в Москве высадили липы — несмотря на то, что в городе уже шел снег.

Иван выяснил, почему деревья сажают в ноябре, как их стоимость для городского бюджета за несколько недель упала вдвое, кто занимается новой фазой озеленения и зачем закупать липы в Германии.

Закупочная цена одного из самых заметных декорационных элементов новогоднего оформления Москвы в 2017 году — гирлянд на Тверской в форме фужеров — была завышена приблизительно в пять раз, а появились они на несколько дней раньше, чем был заключен контракт на их установку.

Расходы московского бюджета на новогоднее оформление города в 2017 году увеличились более чем в десять раз: на обновление праздничной иллюминации, световые инсталляции и прочие украшения столица потратила в общей сложности почти семь миллиардов рублей.

Иван Голунов внимательно изучил, как, кому и на что пошли деньги, — и выяснил, сколько стоили сани Деда Мороза, как елки на московских площадях связаны с благоустроителями центральных улиц и какое отношение к этому имеют братья Борис и Аркадий Ротенберги.

Житель Тольятти и сотрудник Тольяттинского государственного университета Руслан Охлопков — один из самых активных борцов с порнографией и «безнравственностью» в российском интернете.

По заявлениям тольяттинского активиста, который также является аккредитованным экспертом Роскомнадзора, блокировали Pornolab и Brazzers, сообщество MDK и еще почти сотню менее популярных сайтов и сообществ «ВКонтакте».

Иван Голунов установил личность Охлопкова, а также выяснил, какими методами его организация «Политическая практика» борется против журнала Maxim, куклы «Барби» и фильма «Горько» — и как на их жалобы реагируют правоохранительные органы.

Родившийся в cаратовской деревне Вячеслав Володин сделал большую политическую карьеру в Москве.

Сначала был одним из лидеров парламентской фракции «Единой России», потом работал в аппарате правительства, затем курировал внутреннюю политику в администрации президента (именно с Володиным принято связывать жесткую борьбу с оппозицией после протестов 2011–2012 годов), а теперь вернулся в Думу, где был избран спикером.

Сопутствовал Володину и финансовый успех: в 2016-м в его предвыборной декларации фигурировали почти 540 миллионов рублей на счетах в российских банках.

При этом, как обнаружил Голунов, пока Володин двигался по карьерной лестнице, его саратовские друзья и земляки строили успешные бизнесы и получали госконтракты, женщина, которую в СМИ называют матерью Володина, вложила сотни миллионов рублей в благоустройство двух смоленских деревень, а родственников политика причислили к лику святых.

Как выяснил Голунов, масштабная московская программа реновации планировалась еще с 2014 года, а ее конкретные очертания были представлены мэру Москвы Сергею Собянину еще в августе — сентябре 2016-го.

Превратить реновацию в политический проект с голосованием за снос и большой медиакампанией придумала тогдашний вице-мэр Анастасия Ракова — именно поэтому зимой 2017 года Собянин и его заместители сделали вид, что запускают программу сноса из-за инициативы снизу.

Расследование Ивана о том, как политический долгожитель московской мэрии, начальник по ЖКХ Петр Бирюков, он же любимый персонаж расследований Голунова, скупил для своей семьи девять пентхаусов в элитном жилом комплексе.

Иван Голунов и Ирина Кравцова выяснили, что один из самых громких культурно-политических скандалов 2018 года, массовая отмена концертов популярных исполнителей, был инициирован одной странной организацией, связанной, опять-таки, с московской мэрией.

После мусорных бунтов, которые случились в Подмосковье в 2018 году, здесь были закрыты несколько свалок и полигонов — и Москве стало некуда девать мусор.

Уже начато строительство полигона «Шиес» в Архангельской области, но этим дело не ограничится.

Как выяснила «Медуза», мусор из Москвы хотят свозить в Калужскую область, в другие районы Архангельской области и еще несколько регионов европейской части России.

В Москве для упаковки этого мусора строят три перегрузочных комплекса, один из них — внутри Третьего транспортного кольца, недалеко от метро «Волгоградский проспект».

Голунов рассказывает о планах мэрии Москвы по вывозу мусора в другие регионы России.

В российских соцсетях много рекламы медицинских центров, которые предлагают всем желающим пройти бесплатное обследование по «федеральной» или «городской» программе.

Клиентам, которые откликаются на рекламу, неизменно диагностируют редкие заболевания с помощью «уникальных приборов» — и предлагают немедленно вступить в программу их лечения, прямо в офисе центра взяв банковский кредит на ее оплату; как правило, речь идет о сотнях тысяч рублей.

Как выяснил Голунов, который специально для этого текста прошел фальшивое «обследование», эти центры — новый проект двух бизнесменов, которые раньше развивали сеть продаж пылесосов Kirby (их навязывали покупателям по завышенным ценам) и по схожей схеме распространяли косметику Desheli.

Клиенты регулярно возмущаются деятельностью этих компаний и даже подают на них в суд — однако это не мешает самим бизнесменам и их агентам зарабатывать миллиарды рублей.

Ежегодно в России умирает около двух миллионов человек.

Оборот похоронной индустрии только официально составляет около 60 миллиардов рублей в год; размер ее теневого сектора, по оценке властей, может достигать 250 миллиардов.

За последние тридцать лет ритуальный рынок в России делили несколько раз — участвовали в этом и представители организованного криминала, и силовики, и государство.

В результате в разных регионах постоянно возникают эксцессы: от перестрелки на Хованском кладбище в Москве до перекидывания трупов через забор в Екатеринбурге, несанкционированных массовых захоронений в Тольятти и суицида владельца кладбища в Омске.

Голунов разобрался с тем, как устроен ритуальный рынок в России, — и выяснил, как контроль над ним постепенно переходил от людей, близких к криминальным структурам, к людям, связанным с государством.

По подсчетам «Медузы», за семь лет мэрия Москвы потратила на благоустройство улиц и парков более 189 миллиардов рублей, из этой суммы почти половину — в 2017 году.

Одна из крупнейших статей городских расходов в рамках программы «Моя улица» — бетонные и гранитные плитка и бордюры.

Как выяснил Голунов, гранита Москве нужно столько, что его приходится завозить из Китая и с Украины, — а из-за крупных столичных заказов гранита на Урале и в Сибири возникают проблемы у изготовителей надгробий и могильных плит.

При этом компании, выигрывающие контракты на поставку гранита, зачастую связаны с московскими чиновниками, которые курируют программу «Моя улица», — а сам гранит не слишком пригоден к московской городской среде.

У многих расследований Ивана Голунова есть осязаемый результат: так, например, в 2017 году он обнаружил, что московские власти собираются потратить почти 2,2 миллиарда рублей на разработку концепции благоустройства московских улиц на ближайшие два года.

В прошлые годы этой работой занималось бюро «Стрелка» — и получило в два раза меньше денег за вдвое больший объем работы.

После того как «Медуза» задала свои вопросы чиновникам в рамках процедуры общественных слушаний, проведение тендера было отменено.

9 февраля 2018 года Усть-Лабинский суд в Краснодарском крае постановил заблокировать информацию о расследовании оппозиционера Алексея Навального, в котором он рассказывал о бизнесмене Олеге Дерипаске, вице-премьере Сергее Приходько и «секс-охотнице» Насте Рыбке.

В результате этого постановления многим российским СМИ пришлось удалить часть материалов, а из социальной сети Instagram исчез ряд сделанных Рыбкой фотографий.

В 40-тысячном городе Усть-Лабинске Олег Дерипаска жил с раннего детства; он по-прежнему зарегистрирован в Усть-Лабинском районе, платит здесь налоги и следит за тем, на что они тратятся.

Корреспонденты «Медузы» Ирина Кравцова и Иван Голунов выяснили, как в небольшом городке сложился настоящий культ Дерипаски.

В конце 2017 года стало известно, что аккаунты главы Чечни Рамзана Кадырова в инстаграме и фейсбуке заблокированы.

В тот же день Кадыров объявил, что завел аккаунт в новой соцсети — Mylistory.

Она появилась в магазинах приложений в августе 2017 года, ее основной контент касается Чечни.

Иван Голунов и Александр Горбачев узнали, как разработчики Mylistory связаны с Кадыровым и при чем тут частный центр военной подготовки, где тренировались чеченские бойцы, отправленные в Сирию.

В Москве с лета 2018 года обмениваются имуществом два госпредприятия: медиахолдинг «ВГТРК» и издательство «Известия» (уже не имеет отношения к одноименным газете и сайту).

Главный актив, переходящий от ВГТРК к «Известиям», — Дом звукозаписи на Малой Никитской.

Его поменяли на здание, в котором находится студия ток-шоу «60 минут» Ольги Скабеевой и Евгения Попова.

Музыкальная общественность с прошлого августа пишет петиции к руководству страны: они считают, что новый собственник планирует ликвидировать уникальные студии, в которых записывались поколения академических музыкантов и до недавнего времени репетировали два национальных оркестра.

Как выяснил Иван Голунов, возглавляет издательство «Известия» 38-летняя Екатерина Смиренская — дочь бизнес-партнера Владимира Дьяченко, который известен по расследованию Фонда борьбы с коррупцией «Он вам не Димон» как человек, на чье имя Дмитрий Медведев оформляет заказы в зарубежных интернет-магазинах.

Иван не только пишет расследования о московской мэрии — он, как настоящий активный гражданин, не может пройти мимо ни одной шатающейся плитки или дырки в асфальте.

Он обязательно пишет жалобу на нее и добивается реакции от местных властей.

Иногда это заканчивается курьезами: как-то раз Иван 789 дней переписывался с чиновниками по поводу погасшего фонаря на площади возле аэропорта Внуково — и в конце концов этот фонарь просто срыли.

В начале апреля 2019 года в соцсетях появились фотографии отреставрированного фонтана «Каменный цветок» — одного из четырех исторических фонтанов ВДНХ, на реконструкцию которых потратили почти три миллиарда рублей.

Активисты возмущены «аляповатым» видом фонтана после реставрации, а специалисты рекомендуют подождать пару лет, пока фонтан со временем под действием внешних условий не примет более естественный цвет.

Как выяснил Иван Голунов, восстановлением «Каменного цветка» занималась компания, которая выигрывает все самые крупные подряды на реставрацию и была замешана в нескольких громких коррупционных скандалах, а недавно предложила французским властям помощь в реконструкции Нотр-Дама после пожара.

Последнее крупное расследование Ивана до ареста.

Он выяснил, что в Москве и окрестностях действуют «черные кредиторы» — микрофинансовые организации (МФО), которые обманом захватывают жилье должников.

«Медузе» удалось обнаружить около 500 квартир, потерянных своими владельцами за последние пять лет — без решения суда.

Однако простым «отжимом» жилплощади схема не ограничивается: возможно, это лишь один из элементов международной системы по отмыванию денег.

Все материалы «Медузы», которые сделаны Иваном Голуновым — либо при его участии. Их тоже можно (и нужно) перепечатывать

В Москве 12 июня пройдет марш за свободу Ивана Голунова

Российские журналисты и активисты собираются провести 12 июня в Москве марш в поддержку специального корреспондента «Медузы» Ивана Голунова, находящегося под домашним арестом.

Об этом сообщается на странице мероприятия в фейсбуке.

Организаторы марша требуют прекратить уголовное преследование Голунова, а также «наказать тех, кто подбросил наркотики, сфабриковал и заказал уголовное дело».

Акция не согласована с московскими властями, поэтому организаторы предлагают выходить мирно и нести в руках газеты со статьями об Иване Голунове.

Участники марша планируют встретиться в 12 часов дня у метро «Чистые пруды» и пройти от Мясницкой улицы до Большой Дмитровки.

Марш закончится у здания ГУ МВД по Москве на Петровке, 38, где пройдут одиночные пикеты.

Главный редактор» Эхо Москвы» Алексей Венедиктов «О ситуации с корреспондентом «Медузы» Иваном Голуновым» 08.06.2019:

С.Бунтман― Алексей Венедиктов сейчас в эфире. Вчера все следили просто с трепетом, как всё будет происходить, за судом, когда вы с Дмитрием Муратовым туда пошли с поручительством за Ивана Голунова. Доброе утро. Расскажи, пожалуйста, как это было.

А.Венедиктов― Доброе утро. История началась чуть раньше. Я был в Санкт-Петербурге, когда всё это случилось. И, как ты знаешь, у нас в команде теперь работает Евгений Ройзман, который, как известно, преследовал всех этих наркодельцов, а также наркоманов и, вообще, имеет большой опыт сотрудничества, в том числе, с правоохранительными органами по расследованию дел, связанных с наркоманией. И он обратил мое внимание не некоторые несообразности. Я бы так их не заметил. Всегда надо иметь под рукой специалиста или человека, который понимает. И поставил несколько вопросов, на которые мы не могли получить ответов, и здесь не могли получить ответов.

И я принял решение, я поменял билет, в 5 утра сел в «Сапсан», приехал и в 9-30 мы уже с Дмитрием Муратовым — как известно «Новая газета» всегда отличается расследованиями (а мы-то нет, то есть я снаружи, а он изнутри) — пошли встречаться с людьми, которые были ответственны за ведение этого дела.

Поскольку Дима является, как известно, членом Общественного совета при Министерстве внутренних дел, а я зампред Общественной палаты Москвы, все-таки имея дополнительный статус, мы начали встречаться. И в ходе этих встреч и с теми, кто непосредственно курирует расследование по этому делу, стали выявляться те вопросы, на которые… Мы формулировали так: «Ребята, это у вас ошибка или фальсификация? — я имею в виду саму процедуру. — А если это и то и другое, или и то и другое, то давайте вспомним о презумпции невиновности».

С.Бунтман― Пока не доказали, человек невиновен.

А.Венедиктов― Да, пока не доказали. И, конечно, я понимаю, что там коллеги совершенно замечательно поддерживали Ивана и политики тоже разных, кстати, направлений поддерживали Ивана, но наша задача была, грубо говоря, понять, что имеет следствие реально, не нарушая тайны следствия, безусловно. Насколько обоснованы их претензии к Ивану. А, может быть, он случайно попал в какой-то такой водоворот, в конструкции какие-то.

И, собственно говоря, Димина и моя задача была: показать этим людям, что есть вопросы, на которые они не могут дать ответа. Тогда лучше, собственно говоря, может быть, дать время, если следствие уверено в виновности и в своих подозрениях по виновности, давайте спокойно Иван будет дома с браслетом на ноге, а следствие пусть работает. И пусть оно потом докажет суду и  общественному мнению или общественному мнению и суду, что то, что было сделано ошибочно то ошибки, а не фальсификации, а вот мы вот это самое нашли, вот, ребята, теперь знаете, что вы ответите.

Тем более, никакой экспертизы еще пока не было. Вот эти волосы, ногти, слюна, не знаю еще что… срезы — их еще нет, они еще не готовы. И это был наш аргумент: «Ребята, давайте, пока у вас ничего — ну, то есть у вас есть конструкции, подозрения, какие-то факты — пока они не сложились в систему доказательства, то, что вы нам говорите, извините, мы вам контрвопросы…». Меня Ройзман подготовил, и я как попка-дурак ему… вот эта вот история.

С.Бунтман― Тебе наушник в ухе надо было…

А.Венедиктов― Наушники… буду просить Евгений Вадимовича. То есть они понимали, что они имели дело с человеком, который понимает в этой истории. И вторая история — медицинская, очень важная, надо сказать. Что именно по требованию адвоката, я хотел бы подчеркнуть, он был повезен не 20-ю больницу, где находится специальный бокс, где арестованные люди лежат. Он был повезен в гражданскую ближайшую больницу — почему 71-я. И мы с Димой Муратовым поехали вслед за ним и были там…

С.Бунтман― Вот здесь, пожалуйста, как это произошло. Потому что очень много рассказывают…

А.Венедиктов― И были там от начала до конца. И нам предлагали входить вот в процедурные… мы получили такие возможности. Но поскольку существует врачебная тайна, мы с Димой отказались входить в кабинет. Отказались. Нам не препятствовали не врачи ни конвой (там было конвой). Мы отказались.

Но я тебе должен сказать, что каждый раз, когда врач заканчивал процедуру — а процедура длилась ого-го-го сколько… были вызваны, отозваны врачи с выходного, лучшие врачи этой больницы, мы же знаем всех пофамильно, тут же проверились, — и они приходили и рассказывали нам. По истории врачебной тайны мы не могли это тогда публиковать, сейчас это всё опубликовано, но все-таки диагноз должен говорить врач, а не журналист, вы меня, конечно, извините. Они рассказывали нам, и сразу были, действительно, подтверждены ушибы, ссадины и даже были сделаны прививки от столбняка из-за ссадин воспалившихся или там… нужны были. Но нам сразу сказали… вот был рентгенолог, он сказал: «Ребята, нет сотрясения. Давайте я вызову еще одного своего напарника, давайте мы еще раз проведем. Потому что вы пришли с сотрясением». Потому что у врачей скорой помощи было подозрение. Нет сотрясения.

По ребрам отдельно травматолог КТ, вышел врач, зашел к нам, сказал: «Ребята, этого нет». Мы не могли это публиковать. Это было нам нужно для того, чтобы для себя знать, чем мы занимаемся.

С.Бунтман― То есть еще раз. Каждый врач, специалист, который проводил ту или иную процедуру, приходил и рассказывал.

А.Венедиктов― Да, приходил к нам и рассказывал. НРЗБ врачебной тайны.

С.Бунтман― Без участия, так скажем, начальства больницы.

А.Венедиктов― Без участия начальства напрямую.

С.Бунтман― Я понимаю, что можно говорить о том, что начальство больницы выполняет политический заказ. Это вполне могут делать себе и политики и обыватели. Журналисты должны получать информацию. Пожалуйста, крадите, если вы хотите нарушить медицинскую тайну, все снимки и успокойтесь. Поэтому чрезвычайно неприятно было потом уже читать, что это всё «ха-ха, не верите врачам, не верите учителям, ну, тогда умирайте», что называется.

Вот в этом конкретном случае я могу сказать, от нас с Димой спасибо врачам. Мы получили полную, исчерпывающую информацию. Полную точную и исчерпывающую информацию. Мы не адвокаты, мы не обвинители, мы не политики, мы не обыватели — мы журналисты. И на этом точка. Нам предлагали смотреть эти самые…, но мы сказали: «Врачебная тайна. Без разрешения Ивана мы этого делать не будем, тем более, мы ничего не поймем, давайте так». Но люди, которые не доверяют врачам — идите к знахарям. Других врачей нет.

До того, как несколько раз мы сформулировали свои, как бы сказать… не подозрения — свое несогласие с выбранной мерой пресечения, нам в сердцах было сказано: «Готовы ли вы поручиться?» «Да», — сказали мы с Муратовым. Взяли написали с  орфографическими ошибками поручение прямо там, в кабинете руководства ГУВД. И, собственно говоря, стенографистка напечатала его. Мы подписали и поехали в суд. В суде не работала канцелярия. То есть суд работал, канцелярия не работала. Не могли принять.

С.Бунтман― Суд работал, канцелярия — нет. Вчера… Это странность очень большая, надо сказать.

А.Венедиктов― Видимо, не странность, видимо, система. Но мы спокойно тут же развернулись, поехали в больницу, нашли адвоката и отдали им.

С.Бунтман― А через адвоката можно прямо для предъявления в суд.

А.Венедиктов― Да, они и зачитали. Грубо говоря, итог. Первое: надо сейчас успокоиться, в смысле выпустить пыль. Следствие будет продолжать работать. Оно должно исправить или признаться в тех ошибках, если это были ошибки…

С.Бунтман― Сразу: кто расследует?

А.Венедиктов― Ну вот, пошли навстречу общественности, и переведено теперь в центральный аппарат ГУВД из ЗАО.

С.Бунтман― Центральный городской аппарат.

А.Венедиктов― Вот были… в ЗАО расследовалось, теперь ушло в город. И Олег Анатольевич Баранов, с которым мы тоже общались, естественно, и встречались, взял на контроль по поручению мэра Собянина. Взял на контроль. Это будет расследовать центральный аппарат, его, городской.

Вторая история. Я  обратил бы ваше внимание на заявление главного редактора «Медузы», где работал Иван. Там ходили инсинуации про расследования, что он был взят из-за того, что сейчас расследует… Может быть, но он подчеркнул — Иван Колпаков, — что это расследование не связано с московским властями. Это не я, это не полиция, это главный редактор «Медузы».

Первое: такой способ задержания подозрительный. Мотивы задержания — подозрительные. Те нарушения, которые очевидны были процессуальные — подозрительные. О чем мы всё сказали и Баранову и всем остальным. С Муратовым мы сказали всё, что говорили журналисты на улице и всё, что говорил мне Ройзман. И поэтому всё последующее расследование, — сказал я, — должно быть под пристальным взглядом не только контролирующих органов… Потому что я сразу, еще в Петербурге, увидев в коридоре Генерального прокурора, поскольку мы все там крутимся, сказал: «Ага!» — и тут же написал просьбу Юрию Яковлевичу Чайке взять на контроль. Эта просьба была передана — причем на контроль две вещи: собственно, расследование и процессуальное задержание — вот две вещи было передано Юрию Яковлевичу, Генеральной прокуратуре. Там будет контроль, я надеюсь, большой, сильный… Сейчас всё под контролем.

Поэтому все следственные действия должны вернуться в рамках не подозрительности со стороны общества и со стороны в первую очередь я имею в виду коллег журналистов, которые правильно делали, что выступали… И благодаря им… «Вот смотрите, — говорили мы — от Маргариты Симоньян до «Дождя» — в защиту. От журналистов ВГТРК, «Москва-24» до журналистов «Новой газеты». Я уж не говорю про «Эхо Москвы», которая практически целиком подписывала в индивидуальном качестве. Я говорю: «Вот вы не думаете, что такая история связана с тем, что то, как сделано и что сделано и почему сделано, является подозрительным?» Если вы уверены в его виновности, предъявите доказательства — да, суду в первую очередь, но и обществу. А мы будем смотреть. Вот на том и разбежались».

С.Бунтман― То есть вернули к обязанностям — доказывать.

А.Венедиктов― Ну, теперь, поскольку новая группа, потому что это теперь под контроль главного управления взято и просто передано расследование в городской аппарат… Но не опускайте ладони, маэстро это называется. Ну, теперь мы с Муратовым внутри вообще, раз наше
поручительство теперь у нас есть.

Но, к сожалению, я хочу вам сказать всем сразу, мы ограничены и тайной следствия и врачебной тайной, поэтому, пожалуйста, не обижайтесь. Еще раз повторю: коллеги-журналисты могут делать, что хотят; политики могут обвинять, кого хотят; обыватели могут обсуждать, как хотят, но если мы хотим получить правду, мы идем строго по правилам, но, как видите, эффективно.

С.Бунтман― Да, чтобы ввести в правила и следствие и всех остальных, тут, в общем-то, надо договариваться самим соблюдать правила.

А.Венедиктов― И сразу хочу сказать, что следователи по-прежнему уверены в том, что они по сути правы. Не по сути задержания — по сути обвинения правы. Ну, и по сути задержания, но главное — по сути обвинения. Но я говорю: «Ну и что? Вы уверены — ну, Расследуйте, кто же мешает? Вам никто не закрывает расследование».

Телеграм-канал BAZA:

«Мы решили выяснить, где и когда были сделаны фотографии, которые МВД Москвы так отчаянно пыталось выдать за фото из квартиры Ивана Голунова.

История оказалась очень любопытная.

На этих фотографиях вы видите нарко-лабораторию, которую полицейские накрыли 6 июня в деревне Петелино, в Одинцовском районе Московской области.

Прямо на месте были пойманы двое подозреваемых — некие Максим Сахаров и Евгений Панков.

Ориентировочная мощность лабы — 5 килограмм наркотиков в сутки.

На месте полиция нашла кучу предметов для производства мефедрона: канистры, колбы, контейнеры, пакеты для фасовки, противогазы, маски, весы — именно снимки с этими предметами МВД выдало за квартиру Голунова.

Помимо лаборатории, полиция нашла ещё 3 килограмма самого наркотика и еще 2 кг неустановленного (пока) порошка.

Интересно, что дома у Сахарова также провели обыск и нашли несколько свертков с мефедроном, общей массой в 5г.

Помимо этого – еще пакетик с чем-то, похожим на грибы.

Какое отношение эта история может иметь к делу Вани Голунова, МВД так объяснить и не смогло».