Bespredel.org > Журналистские расследования > Майклу Калви спасибо, Майкл Калви может посидеть!

Майклу Калви спасибо, Майкл Калви может посидеть!

Глава инвесткомпании Baring Vostok Майкл Калви инвестировал в российские частные компании около 3 миллиардов долларов

Аккурат к инвестиционному форуму в Сочи ФСБ провела очередную блестящую операцию: в Москве был задержан американец Майкл Калви, глава крупнейшего в России иностранного инвестфонда Baring Vostok, а вместе с ним еще пять человек, включая его партнеров Вагана Абгаряна и француза Филиппа Делпаля.

Сказать, что это известие вызывало шок среди российской деловой верхушки, значит, ничего не сказать.
Решительно все собеседники, с которыми я говорила, были не сказать, что в изумлении (пора изумлений у нас давно миновала, и иллюзий ни у кого нет), но в омерзении — точно.

Решительно все они не верили в то, что Майкл Калви виноват.

И все считали причиной ареста его конфликт с Артемом Аветисяном, директором направления «Новый бизнес» Агентства стратегических инициатив, по поводу банка «Восточный».

Имя Аветисяна называл и сам Калви во время суда.

Артем Аветисян несмотря на свой скромный возраст оказался весьма влиятельным человеком, если ему удалось так запросто упечь за решетку крупнейшего иностранного инвестора Майкла Калви

Причина заведомого недоверия моих собеседников к обвинению была очень проста.

Ее можно сформулировать так: если ФСБ скажет вам, что мать Тереза содержит бордель, не верьте ФСБ.

Дело в том, что Майкл Калви — это тишайший и травояднейший инвестор.

Это человек, который пришел на российский рынок еще в 1994 и за 25 лет никогда не был замечен в сомнительных сделках.

Он инвестировал в экономику России около 3 млрд долларов. И никогда не инвестировал в госкомпании и в сделки, связанные с государством.

Его коронной инвестицией стал «Яндекс».

Он купил 35% «Яндекса» за 5 млн долларов в начале 2000-х, и когда в 2011-м «Яндекс» вышел на NASDAQ, пакет этот стоил 2,8 млрд долларов.

Baring Vostok инвестировал в Ozon.ru, в СТС-Медиа, в банк «Тинькофф», в сеть магазинов «ВкусВилл», в Gett-такси, в сеть пиццерий Papa John’s и т.д. — еще раз заметим, все частные компании, частный бизнес, без малейшего контакта с государством.

Даже абсолютно, до тошнотворности лояльные режиму люди выступили в защиту Калви.

Бизнес-омбудсмен Борис Титов заявил, что «если какие-нибудь были сомнения в том, что они открыто и честно ведут свои операции, то такого количества инвестиций и партнеров у них не было бы».

«Вот у меня такое ощущение, что это операция ЦРУ, — пошутил один из моих собеседников, пожелавший, впрочем, оставаться неназванным. — Потому что если бы ЦРУ решило уничтожить остатки инвестиций в российскую экономику, то ничего лучше бы оно не придумало».

Глава РПФИ Кирилл Дмитриев лично поручился за Майкла Калви, причем еще не зная, в чем дело.

Возмутился даже Герман Греф, что говорит о многом: его сын Олег Греф восемь лет до 2017 года работал в консалтинговой компании Артема Аветисяна «НЭО Центр».

«НЭО Центр» как раз консультировал кучу госпроектов (например, Sukhoi Superjet или развитие Красной Поляны), и по счастливой случайности Сбербанк становился кредитором или совладельцем этих проектов.

В отличие от Майкла Калви, президент и владелец банка «Юниаструм» Аветисян раз за разом отмечался на постах, связанных с государством.

В 2011 г. — как гордо сообщает о нем «Википедия», «Артем Аветисян назначен президентом РФ В.В. Путиным директором направления «Новый бизнес» в АНО «Агентство стратегических инициатив».

На этом посту г-н Аветисян занимался вопросом улучшения инвестклимата в России.

Аветисян состоит в Междведомственной группе при защите прав предпринимателей при Генпрокуратуре, в Общественном совете при ФНС и в Экспертном совете при Правительстве РФ.

Как мы уже сказали, на суде Майкл Калви заявил, что конфликт между ним и Артемом Аветисяном связан с банком «Восточный».

Калви заявил, что при слиянии банков «Восточный» и «Юниаструм» Аветисян вложил в «Восточный» недоброкачественные активы.

В результате после этого при проверке «Восточного» ЦБ приказал банку создать дополнительные активы на 19 млрд.руб, и распоряжение ЦБ, по словам Калви, было связано на 85% c активами, внесенными «Юниаструмом».

В итоге Калви подал в суд на группу инвесторов во главе с Аветисяном в Лондонский международный арбитраж.

Не будем в этой колонке скучно разбирать, кто прав (хотя, заметим, тот факт, что это не Аветисян подал на суд в Лондоне, равно как и позиция ЦБ, говорят о многом).

Но факт то, что все эти сделки — предмет арбитражного разбирательства.

И когда между людьми идет арбитражный процесс в Лондоне, и вдруг в этот процесс с космической скоростью вмешивается ФСБ и сажает инвестора с безупречной репутацией, который на рынке с 1994 года, то это как если бы вы играли в шахматы, и вдруг один из игроков нанял бы киллера, который в конце партии выстрелил бы сопернику прямо в лоб.

Если вы нанимаете киллеров во время шахматной партии, вы вряд ли правы.

Разумеется, дело это ни с какой стороны не политическое.

Это не то чтобы в ФСБ существовал план-график по окончательному уничтожению репутации страны.

Или не то чтобы Кремль решил дать ответ на внесенный в Конгресс очередной законопроект о санкциях.

Вовсе нет.

Это глубоко частное дело.

Но именно оно и характеризует поразительным образом то отхожее место, в которое превратилась страна.

Перед нами — пропасть в мировоззрении.

Для Грефа, Дмитриева, даже Титова, — Майкл Калви — это осколок того, как могла бы выглядеть экономика России.

Процветающие частные компании.

Международные деньги.

Интернет-компании, сети магазинов, пиццерий, развлекательные частные телеканалы, инвестиции, инвестиции, инвестиции — и, разумеется, не 3 млрд долларов, а в десятки и сотни раз больше.

Крупные частные инвестфонды, дающие деньги развитой и интегрированной в мир экономике.

А для силовиков бизнесмены — это преступники, а иностранные — еще и шпионы.

Арестовать любого из них — благое дело.

Это очищение земли русской от иностранной нечисти.

Наверняка, гад.

Или нашпионит, или деньги у него от ЦРУ.

Это возвышенная картина мира как раз и позволяет исполнять коммерческую заказуху за деньги.

В прошлом году андаманские туземцы убили американского миссионера.
Это прекрасные люди, которые до сих пор не умеют добывать огонь, — зато расстреливают из лука всех чужаков.

Является ли убийство миссионера политической акцией?

Конечно, нет.

Это является следствием образа жизни.

«Хотели кушать и съели Кука».

Максим Миронов Livejournal 17.02.2019 «Про кроликов и удавов или Как ответит бизнес на арест руководства Baring Vostok?»:

«… Важную роль венчурных инвестиций в современной экономике понимает даже российское правительство.

Именно поэтому была потрачена куча денег на создание «Роснано», Российского фонда прямых инвестиций, Российской венчурной компании.

Однако несмотря на то, что в эти компании было вложено много сотен миллиардов рублей налогоплательщиков, выхлопа от этих инвестиций для экономики особо не заметно.

Единственный ощутимый результат – это то, что менеджеры этих фондов стали миллионерами или даже мультимиллионерами.

Для бюджета результат их работы обернулся огромными убытками и провальными проектами.

Baring Vostok, несмотря на то, что оперировал средствами на порядок меньшими, чем государственные фонды, вкладывал деньги весьма успешно, помогал развиваться российским компаниям, которые на равных конкурируют с лидерами западного рынка и зарабатывал хорошую доходность своим акционерам.

Арест всего топ-менеджмента Baring Vostok – это не просто удар по рынку венчурных инвестиций.

На всем этом рынке сейчас можно поставить крест.

На нем останутся только фонды типа «Роснано», где доминируют, скорее, распильно-откатные мотивы при выборе проектов для инвестиций, а на таких принципах современную экономику не построишь.

Почему я не верю в версию следствия, что два года назад была совершена сделка, в рамках которой пакет акций был оценен в 3 млрд руб., тогда как его рыночная цена была 600 тыс., и, соответственно, Калви и его команда — мошенники?

Я работал в этом бизнесе и сам неоднократно участвовал в подобных сделках.

Это не тот случай, когда подслеповатой бабушке мошенники подсовывают документы на продажу ее квартиры за полцены, и она их, не глядя, подписывает.

Когда речь идет о сделке на сумму 50 млн долларов, то с обеих сторон работают команды профессиональных юристов и оценщиков.

Все цифры, оценки и условия сделки многократно проверяются и перепроверяются.

Безусловно, и тогда возможны мошенничества и нарушения сторонами условий договора.

Для таких случаев в контракте прописывается арбитражная оговорка – какой суд будет решать конфликт, если таковой возникнет.

Для сделок в десятки миллионов долларов это обычно Лондонский или Кипрский арбитражные суды.

То есть если тебе вместо актива стоимостью 3 млрд руб., впарили актив стоимостью 600 тыс. руб. (то есть завысили стоимость в 5,000 раз), иди в Лондонский суд или суд, который прописан арбитражной оговорке.

Моя специальность – корпоративные финансы, и я в том числе преподаю студентам MBA, как правильно оценивать компании.

Даже у профессиональных оценщиков, которые знают свое дело, оценки одной и той же компании могут отличаться в несколько раз, а если речь идет о молодых стартапах – то и в десятки раз.

Понимая это, уважаемые суды, в том числе Лондонский, крайне осторожно подходят к решению подобных споров.

У следователей ФСБ и у судей Бассманого суда в принципе нет квалификации, чтобы определить, была ли верно сделана оценка компании.

И если одна из сторон обратилась к помощи ФСБ/Басманного суда в разрешении корпоративного спора, это, скорее, сигнал, что она не рассчитывает добиться решения в свою пользу в честном независимом суде.

Там ей как раз ловить нечего.

Так что дело здесь, скорее всего, не в мошенничестве.

Просто у Baring Vostok хотят отжать актив, и для этого обратились за помощью к ФСБ.

В поддержку этой версии также свидетельствуют источники издания The Bell.

Встает вопрос: как на это отреагирует бизнес?

Я поговорил с несколькими знакомыми бизнесменами – они в шоке.

Даже те, кто всегда думал, что пока они не лезут в политику, подобные проблемы их не коснутся, начали серьезно переосмысливать свой взгляд на ситуацию в России.

Публичная реакция бизнесменов на арест Майкла Калви подтверждает это.

Даже государственные бизнесмены – Герман Греф, Анатолий Чубайс и Кирилл Дмитриев высказались в поддержку Майкла Калви.

За последние годы мы прошли много красных черт.

Но это, возможно, как раз та большая жирная красная черта, которая заставит многих бизнесменов задуматься.

Теперь у нас неприкасаемых нет.

Любого бизнесмена, самого лояльного, со связями, со знаковыми проектами, могут арестовать по заказу конкурента.

Причем у Калви даже есть гражданство США, а это дополнительный фактор защиты (при всем нашем гоноре с США мы стараемся без лишнего повода отношения не портить).

И все равно арестовали.

Это значит, что сейчас вообще все российские бизнесмены находятся в зоне риска.

В любой момент их могут арестовать, ведь возбудить уголовное дело стоит довольно дешево – несколько десятков тысяч долларов.

Это очень небольшие деньги, когда речь идет о суммах в несколько миллионов.

У меня лично есть несколько знакомых бизнесменов, против которых в последние годы применили подобные средства (о двух таких случаях я писал здесь).

Возможно, многие бизнесмены сейчас поменяют стратегию.

Это как кролику, который просто хочет, чтоб его не съели.

До какого-то момента оптимально забиваться поглубже в угол клетки, сидеть тихо и надеяться, что съедят не тебя, а соседа.

Но когда прутья клетки уже впиваются в бока, а зубы хищника клацают над самым ухом, возможно, имеет смысл начать действовать агрессивно.

Конечно, львом от этого кролик не станет, но хищник может подумать, что лучше с таким кроликом не связываться – вдруг он губу или нос поцарапает или, может, у него бешенство: съешь его, а последствия для здоровья будут неизвестны.

Лучше этих буйных не трогать, а продолжать поглощать спокойно тех, кто вжался в клетку, и живет принципом «умри ты сегодня, а я завтра».

Как я вижу реализацию этой стратегии на практике?

Надеюсь, группа бизнесменов сможет скоординироваться и как минимум выпустить совместное письмо с оценкой дела Baring Vostok.

Без всяких расплывчатых формулировок типа «это не очень хорошо скажется на инвестиционном климате, но мы надеемся, что суд разберется», а четко изложить позицию, что на самом деле происходит.

В этом письме должно говориться примерно следующее: «Это государственный бандитизм, когда одна из сторон бизнес-конфликта использует ФСБ и правоохранительную систему, чтобы запугать противоположную сторону. Ни в чем следствие и Басманный суд не разберутся и разобраться не могут – у них просто нет необходимых знаний для выяснения, была ли справедливой оценка акций компании или нет. Мы требуем немедленного освобождения всех сотрудников Baring Vostok и разрешения этого спора в арбитражных судах, как и полагается по закону и сложившимися обычаями делового оборота».

На подписании подобного письма я бы не ограничился и начал принимать участие в других аспектах политической деятельности.

Например, в этом году будут выборы в Мосгордуму, муниципальных депутатов и губернатора в Питере.

Пусть бизнесмены выберут оппозиционных кандидатов, которые им по душе (не обязательно радикальных) и публично поддерживают их кампании.

Какие дополнительные средства защиты даст подобная тактика для бизнесменов?

Во-первых, возбудить дело против политически активного бизнесмена намного сложнее.

Если вас хочет заказать ваш бизнес-патнер, и он уже приготовил 50 тыс. долларов, чтобы занести следователю, то следователь может отказаться их взять.

Ведь возбуждение дела против «политического» всегда имеет значительный резонанс.

Вполне возможно, последует проверка сверху.

Лучше заработать эти же 50 тыс. долларов на возбуждение дела против тихого «кролика».

В России ежегодно возбуждается более 200 тыс. уголовных дел против предпринимателей, и о скольких из них вы слышали?

Деньги любят тишину, и при прочих равных лучше на неприятности не нарываться.

Во-вторых, в случае возбуждения дела – можно рассчитывать на поддержку общества.

Сейчас позицию общество можно охарактеризовать твитом Алексея Навального.

Немного перефразируя, его позиция заключается в следующем: когда меня сажал тот же судья, вы молчали, почему сейчас я должен впрягаться за вас?

Если какая-то группа бизнесменов будет активно высказывать свою позицию по поводу арестов других бизнесменов и политических активистов, то и в свою очередь они смогут рассчитывать на подобную поддержку в дальнейшем.

В-третьих, если дела сложатся неблагоприятным образом, и им придется бежать из страны, то процесс получения политического убежища для бизнесменов с активной политической позицией намного проще.

Если ты всю жизнь хвалил власть, выигрывал арбитражные суды, говорил как все в России хорошо и замечательно, то может быть довольно тяжело убедить иностранный суд, что тебя сейчас вдруг преследуют несправедливо, и ты правда не мошенник.

В-четвертых, дела против «политических» нужно согласовывать на самом верху.

Вас много, Путин один.

Вполне возможно, что согласование возбуждения уголовного дела против политически активного бизнесмена средней руки затеряется где-то в общей очереди на разрешение возбуждения уголовных дел.

Причем здесь важно понимать, что спрос на подобные услуги от силовых органов будет только расти.

Друзья Путина уже все при делах.

Они разобрали себе сладкие активы еще много лет назад.

Но у них подросли дети.

Детям Патрушева, Фрадкова, Иванова, Матвиенко и прочих уважаемых людей тоже хочется чем-то управлять.

А у этих детей есть еще и друзья (источники The Bell говорят, что топ-менеджеров Baring Vostok заказал друг сына Патрушева).

Сами эти товарищи ничего создать не могут, а управлять хочется чем-то большим и успешным.

Единственный вариант реализовать свою мечту — это отобрать актив у кого-то другого.

Конечно, активная политическая позиция связана и с дополнительными рисками, но, возможно, настал момент, когда эти дополнительные риски ниже, чем дополнительные выгоды.

Как обычно в бизнесе, в выигрыше окажется тот, кто первым поймет, что нужно менять стратегию поведения, а кто этого не поймет и продолжит вжавшимся в клетку кроликом, того съедят.

С костями.