Bespredel.org > Журналистские расследования > За гибель 6 летней девочки в детском саду никто не хочет отвечать уже два года

За гибель 6 летней девочки в детском саду никто не хочет отвечать уже два года

12 декабря 2016 года в десятом часу утра Светлане Мельниковой позвонила воспитательница детского сада, куда ходила ее шестилетняя дочь Вика.

Она сказала, что девочке стало плохо.

Светлана находилась в отпуске, поэтому уже через несколько минут смогла приехать в садик.

Ее дочь лежала там же, где и потеряла сознание — на полу в раздевалке.

Остальных детей туда не пускали.

Возле шкафчиков стояла методист, со стороны наблюдавшая за происходящим, и медсестра, пытавшаяся оказать первую помощь.

«Скорая долго не приезжала. Мы с методистом повторно звонили в диспетчерскую, чтобы уточнить, выехали ли они на вызов. Медсестра же как будто не знала, что делать. Она ходила по комнате, разговаривала с врачом по телефону, спрашивала у него, что нужно предпринять. Потом она ушла куда-то и через некоторое время вернулась с нашатырем, затем принесла прибор для измерения давления, и только после достала ампулы — вколола Вике преднизолон, хотя в таких случаях, насколько я понимаю, нужен адреналин», — вспоминает Светлана.

Вика родилась в 2010 году.  Сейчас бы ей было восемь лет

Скорая помощь, по ее словам, прибыла через 20 минут.

Все это время мать оставалась рядом с дочерью, у которой уже не прощупывался пульс.

Медики лишь констатировали смерть, причиной которой, как показала экспертиза, стала остановка сердца.

Родители уверены, что в тот день 12 декабря ребенка можно было спасти.

«Врачи сказали, что Вике стало плохо в 9:20, а они мне из детского сада позвонили только в 9:30. Медсестра говорила, что скорую набирала параллельно с моим номером. То есть около десяти минут они непонятно чем занимались», — рассказывает Светлана.

«Мы беседуем уже с пятым следователем»

Виктория появилась на свет в семье продавца Светланы и охранника Юрия в 2010 году.

Когда пришла пора пойти в детский сад, ее определили в учреждение в Патрушах, по месту прописки матери.

Туда она проходила три года.

«Там каждый день за детьми следили и врач, и старшая медсестра», — вспоминают родители.

В 2015 году семья добилась перевода девочки в МАДОУ № 131, расположенное прямо во дворе их двенадцатиэтажки на Вторчермете.

В 2016 ребенок заканчивал подготовительную группу, чтобы в следующем году поступить в первый класс.

После смерти Вики следственный комитет начал проверку.

Тогда свердловский СК сообщал: воспитательница подготовительной группы заметила, что девочку знобит, но никаких других признаков недомогания не было.

Однако от других родителей Мельниковы узнали, что в то утро у их дочери был конфликт с другим ребенком, после которого Вике стало плохо.

«С той девочкой Вика постоянно ссорилась. Она же шустрая была, ее даже мальчики во дворе остерегались. К той девочке и ее родителям у меня претензий нет. Дети есть дети», — говорит Юрий.

В семье считают, что остановку сердца мог спровоцировать и нечаянный удар.

О похожих случаях, говорят, они прочитали в интернете.

Родители не смогли добиться возбуждения уголовного дела. Сейчас они пытаются взыскать с детского сада компенсацию морального вреда

Как пояснила Светлана, эксперты признали причиной смерти болезнь, потому не стали заводить уголовное дело.

«Лабораторная экспертиза показала, что ребенок был абсолютно здоровым. Гистологическая экспертиза (исследование тканей. — Прим. ред). указала, что у нее был бронхит, ларингит, инфекция и липоматоз (доброкачественная опухоль) аорты. Это полная чушь», — уверяет она.

Мать не отрицает: за три года до смерти кардиолог обнаружил у девочки шумы в сердце, но в том же году, по заверениям родителя, диагностика показала полный порядок.

Результаты обследования следствие, по ее словам, пока не приняло — правоохранители около года не могли найти документ.

«Приходит результат экспертизы — выносят постановление об отказе в уголовном деле. Я с этим не соглашаюсь, ищу свидетелей, приношу бумаги, они назначают новую экспертизу. Один раз обращалась в генпрокуратуру, чтобы возобновить процесс. Сейчас с нами уже пятый следователь общается — и тот, нам говорят, находится в отпуске, потому дело не движется», — жалуется Светлана.

В 2016 году о проверке объявляла и прокуратура.

Надзорное ведомство хотело оценить, как в детском саду № 131 проходит утренний осмотр, как медработники справляются с доврачебной помощью и насколько своевременно была вызвана скорая.

Проверку взял на личный контроль прокурор Свердловской области Сергей Охлопков.

Однако о результатах ведомство не сообщило.

В суд обратились самостоятельно

Отчаявшись возбудить уголовное дело, семья Мельниковых обратилась в Чкаловский районный суд Екатеринбурга, чтобы получить в качестве моральной компенсации 3 млн рублей с МАДОУ «Детский сад с приоритетным осуществлением деятельности по познавательно-речевому развитию воспитанников № 131».

Очередное заседание прошло два дня назад.

Представители ответчика не были рады вниманию СМИ.

Сначала от журналистов убегала заведующая детским садом № 131 Людмила Волкова, уточняя на ходу, что все комментарии дала еще в 2016 году.

Затем представитель департамента образования Екатеринбурга (департамент проходит по делу третьим лицом) главный специалист Наталья Полуденко потребовала вывести из зала телекамеры, так как в процессе могут быть оглашены персональные данные детей и свидетелей.

Суд оставил ходатайство без удовлетворения.


За общий стол Мельниковы и работники городского образования садятся в третий раз.

На прошлых заседаниях уже выяснили позиции сторон и опросили большую часть свидетелей, в том числе и медсестру, которая оказывала первую помощь.

В этот раз представитель истца попросила вызвать на заседание специалиста, ректора Уральской государственной медицинской академии, который должен был рассказать, от чего может остановиться сердце и как нужно проводить первую помощь при остановке.

Это, предположительно, помогло бы суду оценить, правильно ли сработал детсадовский медик.

«Действия медсестры не являются предметом иска, так как медицинский работник не является сотрудником детского сада и подчиняется управлению здравоохранения. Тем более что ответы на эти вопросы дают проведенные следственные экспертизы», — возразила представитель департамента образования.

Судья Яна Мартынова с ней согласилась, несмотря на поддержку ходатайства прокурором.

Также на суде человек из городской администрации уверяла, что «лично видела» записи о неполадках с сердцем в медицинской карточке ребенка.

«Ее неоднократно направляли на кардиологическое обследование, но записей о нем нет. Я делаю вывод, что родители просто не проводили его», — сказала Наталья Полуденко.

Мать Виктории возразила, что здоровье ребенка доказывает та самая экспертиза от 2013 года, которую на время «потерял» СКР.

В суд же бумагу с диагностикой Мельниковы обещали принести к следующему заседанию.

Представители горобразования заверили присутствующих, что считают свои действия по спасению девочки верными.

«Я была в группе с детьми, все происходило на моих глазах», — сказала женщина, которая в тот день подменяла воспитателя.

Мать погибшей девочки Светлана Мельникова в свою очередь передала суду копию показаний медсестры следователю.

«Медик говорит, что воспитатель „потеряла“ детей на некоторое время. Это же она заявила и на суде. Да и сам педагог поменяла свои показания — на прошлом заседании уверяла, что отлучилась, а вместо себя оставила кого-то из взрослых читать сказку».

Суд постановил проверить подлинность документа.

О том, что сменный воспитатель потеряла девочку из виду, хотела сказать суду и Наталья Паньшина — ее сын в 2016 был в тот момент в группе.

Однако до вызова свидетелей в этот раз не дошло.

По ходатайству заведующей детским садом № 131 Людмилы Волковой суд перенес рассмотрение иска на 7 сентября.

Руководитель учреждения не смогла долго заседать из-за собственного горя — умерла мать.
Не случай, а закономерность?

В комнате Вики мало что изменилось.

Возле стенки по-прежнему стоит розовый столик, за которым девочка выполняла задания.

На стенке лежат игрушки и одежда.

За стеклом — фотографии.

«Мы хотели тут все убрать, сделать ремонт — видите, соседи подтопили. Но рука не поднимается», — говорит Юрий.

Родители в эту комнату заходят нечасто.

И практически всегда со слезами.

Родители не стали убирать вещи из комнаты, где жила Вика

Совсем недавно Светлана потеряла еще одного ребенка.

Пару недель назад беременность пришлось прервать из-за регресса.

Несчастная мать считает, что его причиной могли стать шок и нервное напряжение.

«Я постоянно нахожусь то в следственном комитете, то в суде, то еще какие-то справки и бумаги собираю. Я полностью поглощена этим процессом. Это меня отвлекает», — признается Светлана.

Отец на вопрос корреспондента, как он справляется с утратой, так и не смог подобрать ответ.

Побеседовать с сотрудниками детсада Znak.com не удалось, в дошкольное учреждение корреспондента не пустили

Родители считают, что их личная трагедия — не несчастное стечение обстоятельств, а закономерный итог действий некомпетентных людей.

«Во многих детсадах это есть. Все начинается с поборов, с безразличия руководства, с воспитателя, который отлучается из группы. А заканчивается детскими смертями. Люди молчат, потому что боятся. Но об этом нужно говорить, нужно поднимать резонанс», — считает Юрий Мельников.

Тем временем детский сад № 131 работает, как и прежде.

Утром на площадках резвятся дети.

Возле беседки, в которой когда-то играла Вика, группа мальчиков пинает мяч.

Рядом девочки перепрыгивают скакалку.

Возле них взрослые — воспитатели.

Понять мнение руководителя о ситуации и уточнить, знает ли нынешний медработник, как оказывать помощь при остановке сердца, не вышло.

Журналистов Znak.com отказались пускать в дошкольное учреждение.